Швея Шайыр Сагынбаева

Моего сына нашли в мусорном баке душераздирающая история кыргызстанки

6709
(обновлено 14:01 31.12.2018)
Светлана Федотова
История Шайыр Сагынбаевой очень драматична. Ее младшего сына 13 лет назад нашли в мусорном контейнере — хулиганы избили парня до коматозного состояния... из-за мобильного телефона.

Шайыр эже приехала в больницу после анонимного звонка. В палате лежал молодой человек, все его тело было сине-красного цвета, а лицо практически невозможно было разглядеть. "Это не мой сын", — промелькнуло в голове женщины. Через несколько минут врач принес брюки и кофту, которые Турсун купил накануне…

— Как вы узнали, что с сыном случилась беда?

— Он сваривал навес и пошел куда-то за трубой. Мы с невесткой прождали его всю ночь, а утром позвонил какой-то мужчина и сказал, что Турсун в реанимации. Когда я увидела его, не могла поверить, что это мой сын. Потом доктор показал одежду, которая на нем была… Турсуна нашли в мусорном баке: одна женщина выбрасывала золу и услышала стоны. Его избили до полусмерти из-за телефона!

Сын впал в кому, доктора говорили, что он протянет максимум неделю. Но Турсун прожил еще 10 лет. 

Швея Шайыр Сагынбаева, которая борется с онкологической болезнью
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Шайыр Сагынбаева: сына нашли в мусорном баке: одна женщина выбрасывала золу и услышала стоны. Его избили до полусмерти из-за телефона!

— Расскажите о судебном процессе по делу об избиении вашего сына.

— Так получилось, что под следствием были одни люди, а под суд пошли другие, которые взяли вину на себя. Состоялось 24 судебных заседания, после одного из них меня побили. Мать одного обвиняемого требовала, чтобы я "прекратила процесс". "Твой ребенок с тобой, а мой страдает!" — кричала она и ударила меня по голове.

На слушание дела в Верховном суде я пришла даже без адвоката. Брат дал мне диск с видео, где рассказывалось, что произошло с Турсуном. Знаете, я тогда была в таком отчаянии, что принесла в суд нож, — хотела наказать действительно виноватых. Во время заседания у одного из трех судей были слезы на глазах: оказалось, его внука тоже когда-то избили и бросили умирать. Женщина, которая ударила меня, сидела позади, и я слышала, как она упрекнула подругу: "Ты же говорила, что он здоров…".

Судья спросил, какого наказания я хочу для обвиняемых. Я ответила, что выбор наказания — обязанность служителей Фемиды. Только попросила защитить меня от угроз со стороны родственников подсудимых.

— Сколько времени Турсун находился в коме?

— Восемь месяцев. Это время было самым счастливым, потому что он не испытывал боли. Когда Турсун пришел в себя, он стал питаться через зонд и дышать горлом. Его жена этого не видела… не дождалась. Через полгода после случившегося она с двумя детьми ушла к своим родителям.

А через два месяца после того, как сын очнулся, мой муж умер от сердечного приступа. Он души не чаял во внуках, любил обучать старшего забиванию гвоздей. Когда муж скончался, у него в кармане была дощечка с этими забитыми гвоздями… Мне кажется, если бы внуки остались с нами, он прожил бы дольше. 

Шайырбу Сагынбаева работающая в швейном цехе
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Шайыр Сагынбаева: сын впал в кому, доктора говорили, что он протянет максимум неделю. Но Турсун прожил еще 10 лет.

— Как невестка объяснила свой уход?

— Никак. Я не держу на нее зла, единственная ошибка была в том, что она не сказала, что устала. И на похороны не пришла: не смогла или не захотела — не знаю.

После смерти мужа стало очень тяжело. Я продала все, что было можно: золото, хрусталь, скот. На одну операцию Турсуна денег не хватало, я сидела в нашей аптеке и плакала от бессилия. Туда зашел мужчина из александровской мечети и спросил, что случилось. Я все ему рассказала, и буквально через два часа он принес 45 тысяч сомов, которые требовались на операцию.

— Вы говорили, что сын умолял позволить ему убить себя…

— Он постоянно испытывал адскую боль: морфина давали мало, приходилось экономить. Мой мальчик выл, когда менялась погода, — все его тело "ломало". Он не мог ходить, у него двигались лишь одна рука и два пальца на второй. Иногда Турсун кричал так громко, что я просто не могла находиться дома. Выбегала на улицу и плакала… Потом, когда у него не оставалось сил на крик, я возвращалась и вытирала слезы с его щек.

Это ужасно, когда твой ребенок просит дать ему возможность покончить с собой! Знаете, я была на грани и даже приготовила все для того, чтобы мы могли уйти из жизни, — сначала я, потом он… Но мы этого не сделали. 

Швея Шайыр Сагынбаева, которая борется с онкологической болезнью
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Шайыр Сагынбаева: а через два месяца после того, как сын очнулся, мой муж умер от сердечного приступа. Он души не чаял во внуках, любил обучать старшего забиванию гвоздей. Когда муж скончался, у него в кармане была дощечка с этими забитыми гвоздями…

— Расскажите про первую встречу Турсуна с детьми.

— Он наверняка ждал их, но мы никогда об этом не говорили. Я даже не сказала ему о смерти отца — соврала, что у того случился инсульт и за ним ухаживают родственники.

Спустя восемь лет после трагедии позвонила знакомая — сообщила, что внуки Самат и Анара ищут меня. Уже через несколько часов они бежали мне навстречу и кричали "Бабушка! Бабушка!". Турсун, увидев ребят, сказал, что этого не его дети и что у него вообще нет детей. Потом Самат обнял отца, и все всё поняли.

У меня перед глазами до сих пор стоит картина, как Анара решила помыть отцу руки. Дело в том, что Турсун испытывал страшную боль, когда к нему прикасались. Одна его рука все время была сжата в кулак, область между пальцами я чистила ватными палочками, и то он кричал. А дочка погрузила его кулак в ковшик с водой, разгибала каждый палец, потом вытирала их полотенцем и целовала. Лицо Турсуна было перекошено от боли, по щекам катились слезы, но он ничего не сказал. Потом Анара обняла папу, и было видно, что ему стало легче.

Дети гостили у нас 10 дней, все это время сын старался держаться: сначала делал вид, что ему лучше, а потом казалось, что он сам в это поверил. Когда внуки уехали, Турсун неделю спрашивал, где они, а еще через неделю его состояние ухудшилось…

— Люди, покалечившие Турсуна, пытались выйти на связь с вами?

— Нет, никто не поинтересовался, что стало с моим сыном. Я очень хочу, чтобы виновные прочитали этот текст и поняли, что они натворили. Раньше люди дрались по принципу "лежачего не бьют", потом — до первой крови, а сейчас, мне кажется, жертву избивают до тех пор, пока не устанут.

Однажды я стала свидетелем того, как четверо молодых людей на остановке избивали человека. Выбежала из автобуса, бросила сумку с деньгами и морфином, закрыла голову лежащего на земле парня и закричала этим извергам, чтобы они убирались прочь. Мне стало так страшно, ведь они могли покалечить мальчишку так же, как другие покалечили Турсуна. 

Швея Шайыр Сагынбаева, которая борется с онкологической болезнью
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Шайыр Сагынбаева: иногда Турсун кричал так громко, что я просто не могла находиться дома. Выбегала на улицу и плакала… Потом, когда у него не оставалось сил на крик, я возвращалась и вытирала слезы с его щек.

— О чем ваш сын говорил перед смертью?

— Около полуночи он начал спрашивать, почему в комнате темно, хотя свет был включен. Я соврала, что лампочка перегорела. Потом Турсун попросил взять его за руку, сказал, что ему страшно, повторил эту фразу… и все.

В последний месяц жизни он практически не чувствовал боли — я сделала его наркоманом. Близкий человек принес мне целый пакет опиума….

— Когда вы узнали, что больны раком?

— Все 10 лет после трагедии, пока Турсун был жив, я даже ни разу не простужалась, но когда его не стало, мое здоровье сразу пошатнулось. Сначала я сломала руку, потом раздробила пятку, а через какое-то время на обследовании врач сказал, что у меня цервикальный рак шейки матки. Я была в отчаянии, не хотела стать обузой для близких. Спасибо детям — они сказали, что сделают все возможное, чтобы вылечить меня.

Когда мне стало легче, я захотела помогать людям. Познакомилась с Гульмирой Абдыразаковой — она тоже перенесла онкозаболевание. Знаете, впервые за многие годы я почувствовала спокойствие. Сейчас мы с другими женщинами шьем сумки и продаем их. Все вырученные средства идут на химиотерапию больным.

Я борюсь с раком уже три года и призываю всех помнить, что его можно победить. Вам есть ради чего жить и за что бороться! Я прошла через многое, и если кому-нибудь понадобиться моя помощь или совет, просто скажите…

Обязательно почитайте репортаж о цехе, где трудятся женщины, страдающие онкологическими заболеваниями. Они шьют на продажу экологичные сумки. 

6709
Теги:
онкология, избиение, драка, Кыргызстан
По теме
В Бишкеке мальчик с онкологией отказался от подарка — просит лекарства другим
Убийца №1 в мире — инфографика о смертельных угрозах для людей
Загрузка...

Орбита Sputnik