Экс-вице-премьер-министр Алтынай Омурбекова во время интервью

О шептунах Жээнбекова, допросах и своем увольнении беседа с Алтынай Омурбековой

5299
(обновлено 10:11 05.02.2021)
,
Экс-вице-премьер-министр Алтынай Омурбекова поговорила с корреспондентами Sputnik Кыргызстан о ситуации в системе здравоохранения республики.

Кроме прочего, Омурбекова рассказала, почему ушла с поста, поделилась мнением об экс-президенте Сооронбае Жээнбекове и видением того, как надо подготовить страну к возможной третьей волне эпидемии COVID-19.

— Алтынай Сейитбековна, вас попросили покинуть пост вице-премьера в апреле 2020-го, когда эпидемиологическая ситуация только начала обостряться. Есть предположение, что властям надо было продемонстрировать, что они работают, что никто никуда не спрятался, и требовалось показательно кого-то наказать. Как вы это прокомментируете?

— Понимание, что ситуация критическая, появилось еще в феврале. Мир был напуган — и Кыргызстан тоже — тем, что надвигается неизвестная пандемия.

Экс-президент Кыргызстана Сооронбай Жээнбеков и бывшая первая леди Айгул Жээнбекова. Архивное фото
© Пресс-служба президента КР / Султан Досалиев
14 марта на заседании Совбеза президент дал высокую оценку работе республиканского штаба, похвалил нас, сказал, что мы все правильно делаем. И было странно, что две недели спустя настроения резко изменились. Премьер попросил нас с главой Минздрава покинуть посты, так как "мы не справились с ситуацией".

Наверное, отчасти имело место то, о чем вы говорите: нужно было устроить показательную порку — "власть не дремлет, виновные наказаны"… Но уже к марту, по-моему, коронавирусом были поражены более 90 стран. Учитывая, что Кыргызстан граничит с Китаем, меры, которые мы приняли уже в конце января и начале февраля, позволили выиграть время. Поэтому в том, что первый случай заражения у нас зафиксировали только 18 марта, я вижу заслугу штаба.

А были приняты где-то даже очень непопулярные меры. Границу с Китаем закрыли. Думаю, любая страна, границу с которой закрывают, считает, что это какой-то недружественный шаг. Мы вынуждены были на это пойти. Авиасообщение прекратили, а гражданам Японии, Южной Кореи, Ирана, Китая вообще было запрещено въезжать. Ввели полный карантин. Люди неоднозначно это воспринимали, но мы считали, что должны пойти на такие меры, и все-таки приняли постановление о запрете всего и вся. Обучение врачей, переобучение на базе Института повышения квалификации началось еще в первых числах февраля. Оказалось, что в стране катастрофически не хватает санитарных врачей, эпидемиологов, инфекционистов. Эти профессии, видимо, считаются непрестижными. Когда мы столкнулись с эпидемией, стало ясно, что такие врачи на вес золота.

— То есть профессиональная подготовка медиков проводилась?

— Конечно. Более того, 24 января Минздрав, не дожидаясь команды Совбеза, открыл свой оперативный штаб. 27 января я провела заседание Республиканской чрезвычайной противоэпидемической и противоэпизоотической комиссии. Там были даны довольно профессиональные поручения: увеличить коечный фонд, предусмотреть эпидемиологический фонд, переобучение врачей. То, что в таких ситуациях должно делаться стандартно.

Во время моей работы провели 33 заседания республиканского штаба. Каждый день мы информировали граждан, пригласили абсолютно всех — и блогеров, и людей, которые критиковали нас. Призвали их объединиться, вместе информировать, ведь у них есть хорошая аудитория. Потому что все были напуганы. Сегодня, через год, имея уже достаточный опыт, легко говорить: "Надо было вот так делать, надо было так...". Мы и сами понимаем, что, если бы тогда имели сегодняшний опыт и знания, возможно, все было бы по-другому.  

— Когда премьер попросил вас написать заявление об отставке, он не объяснил свою просьбу?

— Он только одно сказал: "Вы, наверное, поняли, что после заседания Совбеза вам надо написать заявление". Я сказала, что не буду писать, что он должен обосновать мою отставку. Ну что это такое: самый пик пандемии, и я вдруг ухожу по собственному желанию, как это будет расценено? Но он, так скажем, убедил, что надо написать заявление. Сейчас я понимаю, что, возможно, это было связано с предстоящими выборами в парламент.

— Каким образом?

— Руководителей подводят всякие шептуны. Мне потом уже сказали, что к президенту заходили, говорили: "Она — человек Бабанова, они пойдут на выборы, она сейчас пиарится на пандемии, все время выступает, становится популярной". Очень примитивно все, честно говоря.

Экс-вице-премьер-министр Алтынай Омурбекова во время интервью
© Sputnik / Жоомарт Ураимов
Алтынай Омурбекова: В первые месяцы работы меня прямо распирало, я не знала, куда деть свой опыт, что с ним делать. Я вижу, что где-то люди топчутся, есть проблема, но никто не просит о помощи. У нас настолько неправильный подход! Эмоционально было тяжело.

— А вы участвовали в выборах?

— Да, от партии "Республика". Мне тогда казалось, что, наверное, президент должен был нас пригласить и тоже послушать.

— Такого не было?

— Не было. Ну никогда за два года, которые я работала, не принимал президент. Но в принципе, я думаю, что это нормально, когда есть премьер: мы отчитывались перед ним, а он уже доносил до руководства.

— То есть у определенных людей во власти, возможно, было предположение, что такая сильная политическая фигура, как вице-премьер-министр…

— …наверное, что она может каким-то образом влиять. Но это предположение, я говорю это, исходя из собственных чувств. Когда бушует пандемия, вероятно, эти вопросы вообще не должны были кому-то в голову приходить.

Я все равно считаю, что это было первой ошибкой, потому что мы на тот момент уже были людьми, у которых есть хоть какой-то опыт. И если мы не справились, должны были привести кризис-менеджеров, людей с колоссальным опытом…

Это не способствовало улучшению ситуации. Сейчас неэтично говорить, что, если бы мы остались… Никто не может знать, лучше было бы или хуже.

Мы шли так же, как и весь мир. Весь мир тоже не знал, что делать, и мы все время консультировались с коллегами из других стран. Оказывается, премьер Великобритании в феврале или марте предупреждал, что введение очень ранних локдаунов может сослужить плохую службу: люди устанут сидеть дома, а когда ситуация уже на самом деле будет пиковой, когда мы действительно должны будем всех держать по домам, от усталости люди просто повыскакивают на улицы.

Я иногда думаю: не случилось ли и у нас такого? В Бишкеке же не было ни одного случая, мы абсолютно все перекрыли, заставили столько людей сидеть. У многих не было финансовых запасов, а в мае–июне, когда действительно уже надо было оставаться дома, когда уже увеличение числа заражений пошло, мы все повыходили... Опыт других стран всегда полезно учитывать.

— Тем не менее в ваш адрес звучат обвинения, что СИЗы закупили по завышенной стоимости.

— Оказывается, нам на год в обычное время, без пандемии, нужно порядка четырех миллионов масок. Обычно ими пользуются врачи. Спрос рождает предложение — сколько просят, столько фармкомании и привозят. И когда мы стали снимать на складах остатки СИЗов и масок, было то количество, которое обычно используется. 3 февраля мы запретили вывозить медицинские изделия. Такой же запрет ввели и ряд других стран. Китай вообще стоял — там фабрики не работали. Даже если бы мы очень сильно захотели, не закупили бы.

Избранный президент Кыргызстана Садыр Жапаров на церемонии инаугурации в Большом зале национальной филармонии
© Пресс-служба президента КР / Султан Досалиев
Поэтому нам стала приходить помощь от других стран и международных организаций. Но вот этих СИЗов катастрофически не хватало по всему миру. Во второй половине марта Китай потихоньку начал работать, и остальные страны стали заказывать у него те же ИВЛ-аппараты, СИЗы, маски.

А у нас дошло до того, что мы стали шить из того, что есть. Мы узнали, что на рынке "Мадина" продают ткани, которые можно использовать для изготовления СИЗов, потому что они плотные и многоразовые в использовании. Бизнесмены в помощь народу начинали шить. Противочумные костюмы шили. Дорого это было или не дорого, уже экспертиза скажет. Но централизованных закупок, если память мне не изменяет, не было. Позже я поняла: все боялись делать закупки. Централизованный закуп пошел только в мае или июне, когда тендер объявил Всемирный банк, по-моему.

В марте одна компания, которая подгузники выпускала, стала производить из тканей для подгузников маски — она переориентировалась. В Оше компания стала шить марлевые, многослойные, многоразовые маски. Потом уже мы дали и другим компаниям разрешение шить хоть какие-то маски. Помните, какой дефицит был? По 50 сомов продавали, ажиотаж... Выяснилось, что у нас вообще не было производства масок.

А цены я сейчас не могу комментировать, штаб в деятельность Минздрава в плане закупок не влезал. Мы могли только давать поручения. Другой вопрос, что Минфин не выделял своевременно деньги, даже те, которые были заложены в бюджете Фонда обязательного медстрахования и Минздрава. Но этому тоже есть объяснения: границы закрыты, экономика частично встала, возможно, где-то недопоступление было.

— Когда вы шли на пост вице-премьера в 2018 году, у вас же наверняка было понимание, что правительство в стране часто меняется и довольно часто высших руководителей привлекают к уголовной ответственности. Еще и пандемия нагрянула. Вы, наверное, никогда еще не были на допросах до июля прошлого года?

— Нет, не была.

— Вы понимали, что, возможно, вас все-таки будут допрашивать и так далее?

— Самое интересное, что я меньше всего думала об этом. Сейчас, может, уверенности и меньше, но тогда мне казалось, что, если человек хорошо работает… Ну, нас так воспитывали: всегда поступай по закону, делай все правильно — и не будет проблем.

У меня было очень большое стремление реально сделать что-то такое, чтобы потом моим детям не было стыдно, что когда-то их мама занимала очень высокую должность, что она что-то сделала...

Сейчас я прохожу по делу как свидетель. Идет разбор полетов, все напуганы. Мне кажется, если сейчас людей будут приглашать на высокие должности, они в первую очередь будут думать: "А вот оно мне надо? Не очень высокая зарплата, никаких абсолютно поощрений".

Вот ты хорошо работаешь, но никто из руководителей не скажет: "Молодец! Давай мы тебе премию выпишем, чин дадим". Я больше десяти лет на госслужбе, у меня нет никакого чина, грамот от правительства, президента, еще чего-то. Я заметила, что люди сами пытаются ходить и говорить, что хорошо работают, подают документы… Но лично для меня это было как-то неприемлемо. Я считала, что наверху сами должны увидеть, оценить и наградить или чин присвоить. Ничего этого нет, да в принципе и не надо. Другое дело, что обидно, когда людей, которые на самом деле имели чистые помыслы и стремления, в общую кучу смешивают. Надо разбираться очень индивидуально.

А что касается работы межведкомиссии по проверке эффективности деятельности госорганов и местных органов власти в вопросах борьбы с COVID-19, то мне пока не удалось найти их доклад. Видела обрывки с брифинга... Если поработать над ошибками, чтобы больше их не допустить, это очень правильно, но на мой взгляд, такие вещи нужно делать в рабочем порядке, тихо. Потому что пик пандемии мы еще не преодолели. Все предвещают новый штамм, коронавирус постоянно мутирует. Все говорят, что в марте возможны осложнения. Как бы мы не напугали врачей... Хотя я считаю, их уже напугали. Где-то медицинскую общественность поделили надвое, и это может сослужить не очень хорошую службу.

Экс-вице-премьер-министр Алтынай Омурбекова во время интервью
© Sputnik / Жоомарт Ураимов
Алтынай Омурбекова: За 10 месяцев, пока я сидела без работы, у меня появились определенные планы, не связанные с госслужбой. Очень важно не перегореть. Таких, как я, очень много — люди на госслужбе перегорают.

— О чем вы?

— Выводы комиссии говорят о неправильных действиях врачей: называют имена довольно известных медиков — главного пульмонолога Таланта Сооронбаева, например. Эти врачи не согласны с выводами межведкомиссии. Они не совсем доверяют людям в этой комиссии, возможно, их квалификации. То есть все может привести к тому, что медицинская общественность разделится надвое, а сейчас время консолидировать усилия.

Будет много времени впереди, когда будем делать разбор полетов. Однозначно, ситуация должна потом исследоваться, все должны отвечать. Я говорю, что все мы — люди, которые идут на очень высокие должности, — должны осознавать ответственность, вы правы. И сейчас говорить, что вот я такая хорошая, белая, пушистая, я ни за что не буду отвечать — крайне неправильно.

Если мне укажут на ошибки, я буду отвечать. Другой вопрос, умышленно или не умышленно они были сделаны, — здесь тоже надо разбираться. Столько людей погибло... Не важно, кто когда работал, любой руководитель, который в это время был, каждый член штаба будет нести как минимум моральную ответственность.

Но это нужно делать чуть позже. Мы не должны пытаться сейчас назначить кого-то виновным. Особенно врачей. Потому что, если придет третья волна эпидемии, нас некому будет лечить. Мы должны повышать их потенциал. Конечно, я допускаю, что, возможно, где-то квалификации у наших врачей не хватало. Кто в этом виноват? Я тоже беру на себя ответственность: разве мы отправляли врачей государственных клиник на повышение квалификации? Разве мы в них вкладывали? Разве в улучшение их знаний что-то инвестировали? Нет!     

Наоборот, допотопное оборудование, плохая инфраструктура — все это мы должны признать. Наши врачи сегодня работают с базовой ставкой в 5 тысяч сомов. Врачи в госклиниках получают максимум 13 тысяч при полной ставке работы. Не получилось у нас пока поднять им зарплату, только начали с первичного звена. И то, сейчас новое руководство, как я понимаю, пытается систему на нет свести... Конечно, хочется, чтобы люди из межведкомиссии были объективными.

— Насколько, по-вашему, было верно включать в комиссию родственников умерших от коронавируса людей? В частности, там была дочь депутата Чыныбая Турсунбекова, скончавшегося от пневмонии. Ясно, что людьми, потерявшими близких, не могут не двигать эмоции. Это всегда большое горе. Но верно ли привлекать их к расследованию с точки зрения объективности и беспристрастности?

— Здесь однозначно тоже не скажешь, насколько они могут быть объективными. Очень тяжело сказать. Любая комиссия должна состоять и из узких специалистов, и мы всегда добавляем туда членов гражданского общества, это в принципе практикуется. Другой вопрос: какой объем работы они выполнили? Например, давать родственникам умерших, не имеющим каких-то общих медицинских знаний, работать над клиническими протоколами, думаю, неверно. Сейчас полностью объективной оценки быть не может, потому что мы не до конца справились с ситуацией. Мы можем давать только какие-то промежуточные итоги, делать выводы, но это должно делаться очень тихо, в рабочем порядке, и в обстановке, когда есть объединение усилий и понимание ситуации.

— Не хочется никого сталкивать лбами, но до недавнего времени межведкомиссию возглавляла экс-вице-премьер Эльвира Сурабалдиева. После инаугурации вы стояли и разговаривали с ней. Вы донесли до нее мысль, что сейчас стоит задача консолидировать общество и действовать на предупреждение третьей волны?

— Говорить там об этом было не совсем уместно, но я не раз повторяла и сейчас тоже могу сказать, что в любой момент готова помогать, делиться своими знаниями.

— Они вас привлекали как-то?

— Нет. Я удивилась, что межведкомиссия не пригласила меня как человека, который начинал работу этих штабов. Я в любое время готова помочь. Я так понимаю, что межведкомиссия больше была сосредоточена, наверное, на событиях, которые чуть позже происходили, может быть, поэтому меня пока не привлекали. Стояла задача разобраться, почему произошло столько смертей.

Риск в том, чтобы не переусердствовать, чтобы не получилось так, что крайними останутся врачи. Причем очень уважаемые врачи. Например, тот же Талант Сооронбаев, когда сам болел, даже по Skype консультировал больных, хотя мог отключить телефон и заняться своим здоровьем.

Экс-президент КР Сооронбай Жээнбеков. Архивное фото
© Пресс-служба президента КР / Султан Досалиев
Вы же помните, он создал команду пульмонологов. Они разослали в соцсетях номера своих телефонов. Мы все им звонили. Они консультировали, и в голосе была усталость, но я ни разу не слышала, чтобы они кому-то нагрубили.

Сейчас мне очень больно, что этих людей пытаются обвинить в некомпетентности. Наши клиницисты делали то, что они считали верным в силу своего опыта. Мне кажется, они всегда смотрели и на протоколы других стран. Не думаю, что мы там изобретали что-то самостоятельно.

— Самым тяжелым временем для Кыргызстана стал так называемый "черный июль", пик первой волны. Что вы отметили для себя, когда наблюдали за работой медиков в тот период?

— Насколько корректно мне давать оценку, не знаю, но как неравнодушный гражданин скажу: кадровые ошибки все равно произошли. В самый разгар пандемии уволили единственного эксперта по здравоохранению в аппарате правительства. Носитель информации, которая с первых дней работала по пандемии, человек, который все эти протоколы и писал, и отслеживал их исполнение, знал, как тот или иной вопрос каким министерством прорабатывается... Почему-то убрали ее. Начальника лечебного управления Минздрава убрали. Даже сейчас нельзя никого убирать из тех, кто уже как-то успел вложиться в борьбу с коронавирусом.

Экс-вице-премьер-министр Алтынай Омурбекова во время интервью
© Sputnik / Жоомарт Ураимов
Алтынай Омурбекова: Как человек, у которого нет бизнеса, я усиленно искала работу с хорошей зарплатой. Сейчас вижу свою миссию так: чем бы я ни занималась, это должно приносить пользу. Сейчас идти на госслужбу стало прежде всего небезопасно.

— Почему так произошло?

— Это надо спрашивать у людей, которые вынудили их уйти. Насколько я знаю, конкурс на замещение должности уволенного главы лечебного управления Минздрава объявили в августе, а назначили нового человека в октябре. На это время целый отдел министерства остался без головы. Идет дезорганизация. В то время в Минздраве не было сплоченной работы, мне кажется. Министр и ключевой заместитель заболели. Понятно, что они контактировали с больными, были на передовой.

На начальном этапе пандемии весь аппарат президента превратился в эпидемиологов. Все там пытались что-то диктовать сотрудникам Минздрава. Это, возможно, тоже была ошибка, что мы больше слушали политиков, нежели специалистов. Хотя тогдашний министр Космосбек Чолпонбаев все время говорил, мол, давайте слушать специалистов, просил не вмешиваться. В то время все считали себя инфекционистами и эпидемиологами.  

Если тогда я, может, считала открытие дневных стационаров правильным решением, то сейчас понимаю, что уже не стоит их открывать. Если ситуация повторится, надо чуть-чуть по-другому действовать. Практика показал, что они отчасти даже были рассадниками инфекции. Представьте, люди до них доезжали кто на такси, а кто — общественным транспортом, потом обратно выезжали, а если они болели, то ведь распространяли инфекцию.

Сейчас надо создавать мобильные бригады для работы по вызовам. Их должно быть много, с полным обеспечением бензином и автотранспортом — всем. Это для тех, кто болеет легкой формой. Главное, чтобы вирус наружу не выходил!

Где-то в июне–июле Ассоциация строителей сказала мне: "Мы писали в Госагентство строительства, но пока не получили ответ. Если у вас получится, донесите до руководства, что мы готовы отремонтировать за свой счет гостиницу "Иссык-Куль". Там семь этажей. Оснастим, поставим кровати". Там можно было развернуть госпиталь, думаю, как минимум на тысячу человек.

Я сказала об этом премьеру Боронову и первому вице-премьеру Батырбекову. Они обещали со строителями связаться, но, как я позже поняла, не связывались.

Я предлагала освободить так называемую спецбольницу на Киевской, потому что там есть реанимация. Спецбольница полностью готова вместе с поликлиникой, чтобы ее оборудовать под стационар для больных COVID-19.

— Кстати, почему ее не открыли для пациентов с коронавирусом?

— Это вопрос к Управлению делами президента и правительства — больница в его ведении. Думаю, пациенты, прикрепленные к ней, могли бы получить любые другие услуги в поликлиниках. Сегодня еще не поздно ее переоборудовать.

Вместо этого в Национальном госпитале открывали отделения для больных с COVID-19. То есть рядом два корпуса — в одном ковидные, в другом — остальные пациенты. Легко заразиться. Поэтому в будущем надо полностью освобождать ту или иную организацию здравоохранения для больных c коронавирусом.

— Сейчас вроде построили специальную больницу?

— Да, на 100 коек. А вдруг этого не хватит?

Кстати, мы должны говорить о взаимной ответственности. Часто люди жалуются: "Куда смотрит правительство?". Но в то же время мы не носим маски, не соблюдаем элементарные меры предосторожности. Не делаем отчислений в Фонд обязательного медицинского страхования. Мы только требуем, чтобы все было бесплатно. Нет ни одной страны, где все просто бесплатно. Граждане там вовремя платят страховку, а потом получают услуги.

Предстоит очень большая работа по реформированию системы здравоохранения. Вы, наверное, хотите спросить, почему я этого не сделала? Была подготовлена замечательная программа "2030", над которой работали хорошие специалисты. Я сейчас не буду говорить, что именно мы пытались сделать, чтобы не занимать время. Если бы не было пандемии, произошли бы значительные изменения. На прошедший год были планы полноценно внедрить электронное здравоохранение, полностью усилить первичную медико-санитарную помощь на уровне поликлиник. А сегодня, наоборот, стараются эти поликлиники привязать к больницам...

— Кто инициировал программу "2030"?

— Правительство с привлечением доноров, которые нанимали экспертов не только из Минздрава. Есть другая программа, там речь об усилении "первички" и профилактики. А мы сегодня, наоборот, все деньги тратим на вторичную и третичную помощь, то есть на уровень, где стоят койки. Люди идут лечиться уже с запущенными болезнями. Нет никакой культуры профилактики, превенции, получения услуг на первичном уровне.

— Вы сказали, что неосторожные действия могут расколоть медицинскую общественность. Что имели в виду?

— Я бы предложила всем сесть за стол переговоров, собрать абсолютно всех людей, причастных к этой проблеме. Не всегда это надо делать в прямом эфире. Надо профессионально обсудить, выработать общие подходы, не тянуть одеяло на себя.

Конечно, у нас есть именитые врачи, которые считают, что они более опытные, но есть молодые доктора, которые читают много литературы на английском языке, они осведомлены, у них не всегда "набита рука", но они обладают теоретическими знаниями. Пришло время все усилия консолидировать.

Незадолго до моего ухода я встретилась с экс-министром здравоохранения Талантбеком Батыралиевым. Он с коллегами создал научно-консультативный совет, куда вошли именитые медики, знающие английский язык. Талант Абдуллаевич сказал: "Это в помощь вам. Мы сидеть просто не можем, будем читать всю литературу, клинические иностранные протоколы, стараться переводить их и передавать вам". Мы договорились о сотрудничестве, но, мне кажется, со штабом они не сотрудничали — по крайней мере, я не видела. Но эта организация делала публикации.

Европа уже закрывается. Не думаю, что следующая волна нас не коснется, мы же тоже часть большого мира. Мы должны быть во всеоружии, нельзя сейчас никого увольнять, нельзя никого обижать. К сожалению, я думаю, где-то, наверное, уже кого-то обидели. И насколько сейчас удастся опять наладить отношения… Но не поздно!

Республиканский штаб должен призвать всех, кто уже накопил какие-то знания, помогать на общественных началах.

— Если бы вы были тогда президентом вместо Сооронбая Шариповича, как бы повели себя? Ведь многие задавались вопросом: "А где президент, почему не обращается к народу?".

— То ли пресс-служба президента оберегала его, то ли с его стороны такая установка шла... Ну, вы помните: он не очень любил быть публичным. Я говорила Мухаммедкалыю Абылгазиеву: "Посмотрите на премьера Сингапура, который каждый день берет свою папку и выступает. Вот я выступаю, но кто я? Всего лишь вице-премьер. Люди напуганы, они хотят услышать минимум от премьер-министра или от президента месседжи, что ситуация под контролем, мы делаем это и это... До мелочей объяснять, что мы делаем".

Работа-то кипела, у нас каждый день штабы, круглосуточно ребята дежурили, на границах санитарно-карантинные пункты работали, все делалось. Но это надо показывать! А президент почему-то не был в этом плане активен, выступал очень редко.

Вот и премьер-министр, я так понимаю, не хотел быть более активным, чем президент, и приходилось нам проявлять активность. Я очень надеюсь, что аппарат нового президента возьмет это на заметку и не будет диктовать пресс-службам министерств и ведомств. Пресс-службе правительства все равно диктовали сверху, кого выпускать, кого показывать, кого вырезать. Не знаю, согласовывали ли они (пресс-служба. — Ред.) с руководителем аппарата президента или с кем-то еще, но я заметила, что давались конкретные поручения: кому что делать, кому что говорить, кому выступать на брифинге.

— А если у Садыра Нургожоевича в команде тоже окажутся такие люди? Повторю вопрос: что, по-вашему, нужно сделать, чтобы быть в курсе, чтобы не дать своей команде опережать себя или диктовать, как себя вести?

— Сегодня технологии позволяют быть в курсе всего. Если во времена Акаева ему приносили только то, что считали нужным, а негативное пытались скрыть… Это всегда было проблемой чиновников. Мы боимся огорчить, разочаровать, принести плохие вести. А учитывая, что Садыр Жапаров сам активен в соцсетях, думаю, он будет в этом вопросе лидером.

Конечно, работы всегда много, но есть возможность разную информацию читать, больше смотреть на тех, кто его критикует. Научиться проверять сведения. Очень важно для руководителя быть доступным, важно доносить информацию креативно.

Очень жаль, что не заработала платформа "Терек", которую мы пытались создать для отслеживания и учета гуманитарной помощи. Однажды ко мне пришли депутат Алтынбек Сулайманов и бизнес-леди Назира Бейшеналиева. Они хотели помочь, но сказали, что бизнес не очень доверяет правительству: "Мы не хотим скидывать деньги в общий котел — на счет, который при Минфине открылся. Вы нам просто скажите конкретно, какой больнице что нужно, а мы точечно будем помогать".

Они увидели у меня на столе огромные плакаты, на которых был список организаций здравоохранения и их потребности, и говорят: "А почему нельзя все это сделать в цифровом формате?". Так и родилась идея. Подключились Кыргызская ассоциация разработчиков программного обеспечения и услуг, Госкомитет информационных технологий и связи.

Программа была готова 11 апреля. Потенциальный спонсор мог бесплатно увидеть потребности любой больницы. Но платформой до сих пор никто не пользуется, хотя это был большой труд. Это был бы хороший учет, сегодня даже межведкомиссия говорит, что данные о приеме и сдаче гумпомощи не совпадают. За это тоже кто-то будет отвечать.

Любой руководитель должен понимать: чем более ты прозрачен, тем меньше у тебя будет проблем. Поэтому надо всегда такие вещи поддерживать — не важно, была это идея Омурбековой или еще кого-то, но если идея хорошая, ее нужно использовать, а не так: "все, что было до меня, я закрываю и начну работу с чистого листа".

— Если сейчас вас попросят вернуться в госаппарат, и вы знаете, что возможна третья волна эпидемии, согласитесь?

— За 10 месяцев, пока я сидела без работы, у меня появились определенные планы, не связанные с госслужбой. Очень важно не перегореть. Таких, как я, очень много — люди на госслужбе перегорают. В первые месяцы без работы меня прямо распирало, я не знала, куда деть свой опыт, что с ним делать. Я вижу, что где-то люди топчутся, есть проблема, но никто не просит о помощи. У нас настолько неправильный подход! Эмоционально было тяжело, у меня даже началась депрессия. Конечно, какая-то обида, но ведь трудно быть объективным по отношению к себе.

Как человек, у которого нет бизнеса, я усиленно искала работу с хорошей зарплатой. Сейчас вижу свою миссию так: чем бы я ни занималась, это должно приносить пользу. Сейчас идти на госслужбу стало прежде всего небезопасно.

Беседа с Алтынай Омурбековой получилось объемной и содержательной, поэтому интервью решили разделить на две части. Читать вторую часть.

5299
Теги:
Мухаммедкалый Абылгазиев, Эльвира Сурабалдиева, коронавирус, Садыр Жапаров, увольнение, вице-премьер, Алтынай Омурбекова, Сооронбай Жээнбеков
По теме
Жапыкеев: вызываем на допрос бывших премьеров, вице-премьеров и министров
Два бывших вице-премьера КР вызваны на допрос в Финпол — источник
Участники селекторного совещания Республиканского штаба по подготовке к осенне-зимнему периоду в республике

Кто вошел в состав комиссии по ликвидации Финпола КР. Список

1 / 2
1
Большинство членов комиссии составили работники Финансовой полиции. Есть и сотрудники других государственных органов.

БИШКЕК, 9 мар — Sputnik. В состав комиссии по ликвидации Государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями (Финансовая полиция) вошли 35 человек, сообщила пресс-служба правительства и представила список.

Руководство:

  • Кылычбек Абышев — председатель комиссии, заместитель секретаря Совета безопасности;
  • Жоомартбек Султанов — зампредседателя комиссии, заместитель главы ГСБЭП;
  • заместитель председателя комиссии, еще один замглавы Финпола (имя и фамилия не указаны);

Члены комиссии:

  • Сэйитбек Эрматов — инспектор сектора по противодействию коррупции секретариата Совета безопасности;
  • Бексултан Мамытов — эксперт отдела обороны, правопорядка и чрезвычайных ситуаций аппарата правительства;
  • Кумарбек Байдылдаев — начальник отдела по надзору за оперативной, разыскной деятельностью и следствием в органах борьбы с экономическими преступлениями и таможни Генеральной прокуратуры;
  • Садыгуль Алымкулова — заведующая отделом мониторинга и контроля законности Государственной кадровой службы;
  • Азамат Мамбетов — начальник штаба Государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями;
  • Жибек Дуйшеева — начальник управления планирования расходов государственного сектора Министерства экономики и финансов;
  • Камил Чоткараев — начальник управления правовой поддержки Министерства экономики и финансов;
  • Мелис Акжигит уулу — начальник управления финансового и организационно-технического обеспечения Министерства юстиции;
  • Максат Эсенбаев — заместитель начальника главного следственного управления ГКНБ;
  • Руслан Иманбеков — заведующий отделом стратегического анализа и оценки рисков Госслужбы финансовой разведки при Министерстве экономики и финансов;
  • Чолпонкул Мадьяров — главный государственный инспектор труда Министерства здравоохранения и социального развития;
  • Канат Рыскулов — начальник управления имущественных отношений Фонда по управлению госимуществом при Министерстве экономики и финансов;
  • Канат Тыналиев — начальник отдела управления проверок Государственной налоговой службы при Министерстве экономики и финансов;
  • Анастасия Кокина — начальник организационно-инспекторского отдела штаба ГСБЭП;
  • Жазина Рыспекова — главный инспектор организационно-инспекторского отдела штаба ГСБЭП;
  • Кубанычбек Масаитов — начальник отдела правового обеспечения штаба ГСБЭП;
  • Эльдар Фархадов — главный инспектор отдела правового обеспечения штаба ГСБЭП;
  • Индира Омурбекова — старший инспектор отдела правового обеспечения штаба ГСБЭП;
  • Венера Сейдахматова — инспектор отдела правового обеспечения штаба ГСБЭП;
  • Сооронбай Идрисов — начальник отдела кадров ГСБЭП;
  • Жибек Торобаева — главный инспектор отдела кадров ГСБЭП;
  • Зухра Абдырахманова — главный специалист отдела кадров ГСБЭП;
  • Эмиль Келдибеков — начальник отдела финансового, материально-технического обеспечения управления обеспечения, цифровизации и профессиональной подготовки ГСБЭП;
  • Айнура Джунушева — старший инспектор отдела финансового, материально-технического обеспечения управления обеспечения, цифровизации и профессиональной подготовки ГСБЭП;
  • Айжан Асанакунова — инспектор отдела финансового, материально-технического обеспечения управления обеспечения, цифровизации и профессиональной подготовки ГСБЭП;
  • Чынгыз Исмаилов — главный инспектор отдела цифровизации и профессиональной подготовки управления обеспечения, цифровизации и профессиональной подготовки ГСБЭП;
  • Кайрат Сагынов — инспектор отдела цифровизации и профессиональной подготовки управления обеспечения, цифровизации и профессиональной подготовки ГСБЭП;
  • Дильбар Сабитова-Ким — начальник общего отдела ГСБЭП;
  • Аскар Ишенбек — инспектор общего отдела ГСБЭП;
  • Мирлан Джалгасынов — начальник контрольно-методического отдела следственного управления ГСБЭП;
  • Айбек Пахыров — старший следователь контрольно-методического отдела следственного управления ГСБЭП;
  • Азамат Осмоналиев — старший следователь контрольно-методического отдела следственного управления ГСБЭП.

Ранее в кабмине сообщили, что ликвидационная комиссия организована на основании решения о расформировании Финполиции. Председатель комиссии Кылычбек Абышев рассказал https://ru.sputnik.kg/politics/20210309/1051710836/kyrgyzstan-finpol-komissiya-likvidatsiya.html Sputnik, чем она будет заниматься.

1
Теги:
правительство, список, комиссия, Финпол, Кыргызстан
Председатель Государственной регистрационной службы Акын Мамбеталиев. Архивное фото

Замглавы ГРС уволен, его начальник получил выговор из-за паспортов

71
(обновлено 14:58 09.03.2021)
Премьер-министр поставил перед председателем ГРС задачу в кратчайшие сроки обеспечить выдачу биометрических загранпаспортов. В случае повторного срыва будут приняты более жесткие меры.

БИШКЕК, 9 мар — Sputnik. Председатель Государственной регистрационной службы КР Акын Мамбеталиев получил выговор, его заместитель Тилек Батырканов уволен, сообщает пресс-служба правительства.

Их наказали за отсутствие контроля и несвоевременное выполнение плана выдачи ePassport (биометрического загранпаспорта), согласно которому планировалось начать внедрение документа с 25 декабря 2020 года. Другая причина — халатное отношение, которое в итоге привело к нехватке и задержке выдачи общегражданских паспортов.

"Объявлен выговор председателю ГРС Акыну Мамбеталиеву, курирующий заместитель председателя Тилек Батырканов освобожден от должности. Руководство Государственной регистрационной службы не приняло своевременных и достаточных мер по информированию правительства о вопросах, связанных с выдачей ePassport", — говорится в релизе.

Премьер-министр поставил перед председателем ГРС задачу в кратчайшие сроки обеспечить выдачу биометрических загранпаспортов. В случае повторного срыва будут приняты более жесткие меры.

Напомним, что из-за нехватки и задержки выдачи общегражданских (заграничных) паспортов были продлены сроки действия документов образца 2004-го и 2006 годов.

71
Теги:
выговор, увольнение, ГРС, Кыргызстан
Темы:
Кадровые перестановки в Кыргызстане
По теме
В Бишкеке работу ЦОНов продлят до 22:00 — планы ГРС
Продлено действие паспортов Кыргызстана 2004 и 2006 годов — кого это касается